Расул Гамзатов написал...

Материал из Кубачи
Перейти к: навигация, поиск


Чтоб дольше жить могло стихотворенье,
Учусь, друзья, то весел, то суров,
Иметь я кубачинское терпенье,
Взыскательность аульских мастеров.

Надписи на кубачинских золотых изделиях

RasulGamzatov.jpg


Подарок наш на счастье молодым,
Но это не калым и не приданое.
Жених, любовью заплати калым,
Любовь избранницы возьми в приданое!

* * *

Не рвись владеть ларцами золотыми
И саблями чеканно-белыми!
Мечтай владеть руками золотыми,
Которые все это сделали!

* * *

Сколько весит, сколько стоит? –
Неразумный интерес.
Мерить красоту не стоит
Ни на деньги, ни на вес.

* * *

Тайну кубачинского искусства
Не ищите в нитках серебра.
Носят тайну этого искусства
В сердце кубачинцы-мастера.

* * *

Кто думает: работа наша мед,
Пусть в Кубачи хоть на денек придет!

* * *

Не видевшие лета в крае гор,
Внимательней вглядитесь в мой узор.

* * *

Узнают по голосу певца,
По узору – златокузнеца.


Амузгинцы


Ты нынче, амузгинское селенье,
Походишь на подранка журавля.
Чернеют очагов твоих каменья,
И одичала скудная земля.

И два-три дома, словно в целом свете
Они одни под сенью облаков,
Печально льнут к разрушенной мечети,
Чей возраст старше десяти веков.

И покосился памятников камень,
Их оплела забвения трава,
И превратился в прах под нею пламень
Сверкавшего над горном мастерства.

Ушли творцы прославленных булатов,
Клинков, чья суть, как истина, гола.
И унесли, как будто в землю спрятав,
Потомственную тайну ремесла.

Наполеону персы подарили
Клинок Тимура,
но велик Восток,
И знатоки, взглянув, установили,
Что это амузгинский был клинок.

И там, где в небе вздыбленные глыбы,
Как лошадей взметенных косяки,
Имам Шамиль и все его наибы
Носили амузгинские клинки.

Царь почитал пред мужеством заслуги,
И грозный пленник,
по горам в тоске,
Не потому ль Шамиль, живя в Калуге,
Всегда при амузгинском был клинке?

Искусством оружейника немало
Весь белый свет ты удивлял, Кавказ.
И сабля амузгинская предстала
Мне в лондонском музее как-то раз.

Я слышал о судьбе ее два сказа,
Один о том, что некий из князей
Бежал сюда
и за клинок Кавказа
Сто тысяч заплатил ему музей.

Был сказ другой не менее реален,
Границ Европы разрешив вопрос,
Под небом Ялты
эту саблю Сталин
Британскому премьеру преподнес.

Но вздрогнула даргинская вершина,
Когда решили бравые мозги
Переселить на плоскость до едина
Всех жителей аула Амузги.

И мастерства великого не стало,
Которое минувшие века
Геройские легенды умещало
На благородном лезвии клинка.

И златокузнецов аул соседний –
Склонил свою папаху Кубачи,
Он провожал,
как будто в путь последний,
Тех, кто ковал и сабли и мечи.

И понял, что теперь уже не нужно,
Как прежде, ладить около луны
Ему для амузгинского оружья
На целый мир хваленые ножны.

И в Амузги пред временем не скроешь
С обидной очевидностью того,
Что нет среди утраченных сокровищ
Сокровища ценней, чем мастерство.

Ахмед Мунги


Горским златокузнецам
Доводилось, говорят,
Из аула Кубачи
До Парижа доходить.

И одним из мастеров,
Кто обрел известность там,
Был не кто-нибудь, а сам
Ювелир Ахмед Мунги.

Могут златокузнецы
Говорить на языке,
Что понятен странам всем,
Где в прекрасном знают толк.

Переводчиком Мунги,
Как поведал он о том,
Из московской стали был
Ослепительный резец.

И французских модниц смог
Покорить Ахмед Мунги,
Что съезжалися к нему
С золотом и серебром.

И кавказский звездный рой
Словно нисходил с небес,
Чтоб у модниц воссиять
На запястьях и груди.

Но не знала ни одна
Из французских щеголих,
Что еще поэтом был
Ювелир Ахмед Мунги.

Только вдруг затосковал
Он от родины вдали.
И вернулся в Кубачи
Не в карете, а пешком.

Правда, злые языки
Утверждали, что помог
Трем мужьям в Париже он
Сделать стройных сыновей.

Знали цену в Кубачах
Прирожденным мастерам,
Но Ахмед Мунги меж них
Как поэт еще прослыл.

Говорят, однажды им
На турнире побежден
Был Омарла Батырай –
Стихотворцев падишах.

И вознес он до небес
Кубачинцев мастерство,
Рассказав о золотом
Ухе в золотых стихах.

Ну, а дело было так:
Битву проиграл наиб,
На позор ему отсек
Ухо правое Шамиль.

«Искупить хочу вину,
Дай отряд!» –
сказал наиб.
Вскоре о победе весть
Шамилю привез гонец.

И тогда Шамиль велел,
Как рассказано Мунги,
Золотое ухо в срок
Кубачинцам сотворить.

Золотое ухо он
В дар наибу преподнес,
«Чтобы слава приросла
К одноухому навек».

Я стихи пересказал,
Что сложил Ахмед Мунги.
И познали бы восторг
Вы, прочтя оригинал.

Интерьвью: Во всемирно известном селении Кубачи

Еще одна проблема гложет меня. Судьба золотого и серебряного дела в Дагестане. Всего четыре мастера осталось. (Среди них М. Джамалудинов — уникальный талант, подвижник, настоящий творец.) А там конец, некому перенять секреты уникального народного промысла в республике. Сейчас мастер — как поэт-единоличник. Индивидуальное хозяйство поэта — его душа. И у златокузнеца так же. На весь мир известен дамасский кинжал. У нас не хуже — амузгинский. Клинками, изготовленными в Амузгине, пользовались полководцы, маршалы, сам Шамиль. Но вот аул переселили, и исчезли мастера. Да и аул сам исчезает, две-три семьи остается. А мастера эти были в свое время такие же прославленные, как кубачинские. Сегодня уникальные поделки кубачинцев, гоцатлинцев находятся только в музеях. Ленин называл дагестанских художников великими. Как же вышло, что в Дагестане не оценили этих мастеров? Приезжают туристы из-за рубежа, восхищаются, смотрят, ищут редкостные изделия. А мы к ним, можно сказать, равнодушны. Почему? По какому праву прервали нить времен? Это всесоюзного значения вопрос, всемирного значения. Горький писал Сулейману Стальскому: «Пусть вас бережет народ». Это был завет. Но он не всегда выполняется. Сегодня наши народные мастера — это не художники, с горькой усмешкой говорю я, потому что работают они для плана, стаканчики делают, роги. А скажите, как запланировать любовь? А мастерство? Иногда министерство культуры заключает с мастерами договор. Все заказы отражают современный стиль. В плохом смысле. Потому что и современный стиль бывает хорошим. Со слезами я слышу стоны мастеров: «Мы умрем, нас не жалко уже никому, но нам некому передать свое искусство...»

Беседу вел Ф. МЕДВЕДЕВ

1987

Разное

Говорят, потому так долго и надежно хранились секреты кубачинских златокузнецов, что никто не мог понять их языка. И захочешь разболтать секрет, да кому разболтаешь?